Заходим в просторную комнату — тут все оборудовано для особенного мальчика. Корзина с игрушками, пол застелен мягким покрытием, специальное оборудование для удобства ребенка. Мы пришли, чтобы посмотреть на занятие Натальи Сергеевны: она занимается с семьей комплексно — как нейропсихолог и психолог. Сначала разговор с родителями, затем работа с ребенком, и снова беседа о том, что можно сделать дома. Сегодня Наталья пришла к Игорю, у него ДЦП.
— Нейропсихология занимается конкретно высшими психическими функциями. Когда мы отслеживаем развитие ребенка, насколько его мозг правильно функционирует. Психология занимается эмоциями. Эмоциональный интеллект, коммуникация, взаимоотношения. И одно от другого отделять нельзя, — объясняет Наталья.
Видно, как Игорь радуется приходу любимого педагога. Перед началом занятия Наталья Сергеевна протягивает Игорю доску с двумя кнопками: «здравствуйте» и «до свидания». В начале занятия мальчик нажимает «здравствуйте», а в конце — «до свидания». Игорь уже подросток, но интеллект у него шестимесячного ребенка, и он совсем не говорит. Поэтому родители придумали сделать такую табличку. По словам Натальи, вся семья включена в помощь Игорю, а обстановка в квартире подтверждает это: специальное кресло, мягкий пол, чтобы мальчику было комфортно ползать, мячи разных размеров и цветов — потому что это любимые игрушки особенного мальчика.
— У Игоря ДЦП, понятно, что петь и танцевать я его не научу. Например, сейчас мы учимся с ним стучать по столу. С такими серьезными диагнозами обычно занимается дефектолог, я предупреждала об этом родителей. Но они все равно попросили остаться и заниматься с сыном в рамках комплексной терапии.
«Делай, что можешь с тем, что у тебя есть»
— В начале наших занятий я заметила, что мама, мягко говоря, не в ресурсе, у нее вообще не было сил. И она мне как-то сказала: «Мы исчерпали возможности, попробовали все. И когда говорят что-то сделать, я в это не верю».
Понятно, что руки опускаются. Когда вкладываешь много ресурсов и денег, а видимой отдачи не получаешь, легко потерять надежду. Но мы ведь не знаем наверняка, есть или нет результат. Может, если бы мы не прикладывали столько усилий, он бы и не ползал.
Главное тут: делай, что можешь с тем, что у тебя есть.
Я считаю, что помощь нужно начинать с родителей, — продолжает Наталья Сергеевна. — Потому что многие проблемы с ребенком можно решить, если привести в норму маму.
Такая позиция появилась у Натальи из личного опыта. Когда родился сын, у него развилась желтуха: билирубин поднимался до критических показателей. Это могло привести к необратимым повреждениям нервной системы. В роддоме сказали: «Если хотите ребенка дурачка, езжайте домой». В полтора года сыну поставили моторную алалию. Слова врачей, тревога, бессонные ночи, убеждения о том, что «все нормально», от окружающих — стали толчком к изучению, чтобы помочь сыну. Наталья пошла учиться — нейропсихология, магистратура по когнитивным нейронаукам — и стала строить практику, где реабилитация ребенка и поддержка родителей идут параллельно.
На вопрос, почему Наталья пошла работать с теми же проблемами, с которыми столкнулась сама, она отвечает:
— У нас у каждого есть свое, что душу греет. Во‑первых, бытует такое мнение, что в психологи идут те, кто сам в себе хочет разобраться. У меня так. Был сложный период: я с мужем развелась, детей одна воспитывала. Много было проблем психологических. Во‑вторых, я считаю, что это еще из воспитания. Меня воспитывали помогать, я читала все эти благородные книжки про помощь слабым. И когда в нас это закладывают, мы потом ищем профессию, которая связана с помощью.
Наталья утверждает, что на своем опыте поняла: родительская тревога и выгорание делают любую терапию ребенка менее эффективной. А затем практика с другими семьями подтвердила эту логику. Наталья Сергеевна часто встречается с уставшими родителями, у которых не хватает сил поддерживать домашнюю рутину, заниматься с ребенком и соблюдать рекомендации. В таких случаях даже тщательно составленный план коррекции остается только на бумаге. Поэтому в работе Наталья считает важным комплексный подход: сначала — диагностика семьи, затем — конкретный, выполнимый план для ребенка и параллельная работа с родителем.
Такой же подход поддерживает фонд «Я особенный». Программы нашего фонда соединяют работу с ребенком и работу с родителем: нейрокоррекционные и развивающие занятия, логопедия и дефектология для детей; обучающие курсы и психологическая поддержка для родителей; практическая помощь — услуги няни, которая снимает часть бытовой нагрузки и дает время на восстановление. Все это работает как единая система поддержки, где каждая часть усиливает другую.
Наталья приводит примеры, когда такая связанная помощь давала видимые результаты: ребенок начинал реагировать на взрослого, появлялись первые звуки, восстанавливалась устойчивая коммуникация. Этого нельзя было добиться отдельными методиками: нужен был согласованный план и поддержка семьи. Пример, который должен работать системно в помощи особенной семье: «Сначала надеваем маску на себя, а потом на ребенка». Привести родителя в ресурсное состояние — значит изменить среду, в которой развивается ребенок.
— Один из самых важных шагов к ребенку — это прежде всего шаг к себе. Разобраться в себе. Это один из первых шагов. Если мы это перепрыгнем и будем заниматься ребенком, это не будет так эффективно. Да, это может казаться невозможным, особенно с ребенком‑инвалидом. Извините, скажу банальную вещь: нет ничего невозможного. Я часто встречаю мамочек, которые крест поставили на себе, и эта фраза, я понимаю, она воспринимается как что‑то абсолютно бесполезное. Но я очень хочу, чтобы это дошло до их сердца. Мамам нужно понять важность контакта с собой. Найти баланс, где ты и себя найдешь. Это облегчит жизнь и тебе, и терапию ребенку. И чтобы этот баланс найти, нужны специалисты.